Шут
Его еще называют Безумным и Дураком.
Шут в Таро не имеет определенного номера – кто-то называет его нулевым арканом, кто-то 22-м. Он стоит особняком, олицетворяя переход от одной фазы развития (витка спирали) к следующей. Это конец и начало одновременно.
«У некоторых исследователей Таро можно найти идею о том, что это самая главная карта, и в ней заключается основная идея Таро о неопределенности мира (Майя – великая иллюзия), бессмысленности всякой суеты, всякой деятельности в промежуточном состоянии человека между рождением и смертью.» (по материалам школы Таро). Можно добавить, что это перекликается в даосскими представлениями о Пути – важнее сам путь к цели, но не сама цель, важен процесс, а не результат.
И одна из самых ярких ассоциаций с Шутом в период знакомства с Таро: в странах юго-восточной Азии есть религиозные традиции, которые предлагают человеку, который считает, что свои земные дела по отношению к семье и социуму он уже выполнил в необходимом объеме, Путь бродячего монаха. Он оставляет все нажитое имущество семье, передает дела наследникам и отправляется странствовать налегке. Это начало духовной, не материальной жизни.
Но то, что естественно для представителей даосизма и буддизма, совсем не естественно для христианского мира, и у нас такое поведение считается, по меньшей мере, странным.
Подобную фазу роста переживают и люди в период кризиса среднего возраста – все бросить и заняться тем, что считают ценным и осмысленным, пусть и за меньшую оплату. Этот кризис начинается с оппозиции Уран транзитный – Уран радиксный. Уран отвечает за девиацию, разрыв шаблона, выход в иное измерение, ультрановое и архистарое. Принятие и следование, не то что вековым традициям, а тысячелетним – вполне в духе Урана.
Так получается, что самое большое количество найденных и опознанных песен ассоциируются именно с Шутом. Одним из первых и самых ярких открытий был «Туман над Янцзы» (Песни Рыбака, 2003).
Туман над Янцзы
Туман над Янцзы.
Душистый, как шерсть
Небесной лисы.
Я выбросил компас,
Растоптал в пыль часы
И вышел плясать
В туман над Янцзы.
Над рисовым полем
Сгустился туман,
В нем бродит католик,
И бродит шаман.
Бродят верха,
И бродят низы,
Их скрыл друг от друга
Туман над Янцзы.
И я был, как все,
Пил да пахал.
Прочел Дао Дэ Цзин
И понял “Попал!”;
Сжег свой пентхаус,
Снял пробу с лозы
И вышел плясать
В туман над Янцзы.
Ответь, Нижневартовск,
И Харьков, ответь -
Давно ль по-китайски
Вы начали петь?
И чья в том вина,
Что арбатская пьянь
Пьет водку из чаш
Династии Тань?
Мы все теперь братья,
Мы все здесь семья;
Так кто из нас ты
И кто из нас я?
Кто весел, тот стар,
А кто мрачен – тот юн;
И все хотят знать:
Так о чем я пою?
А я хожу и пою,
И все вокруг Бог;
Я сам себе суфий
И сам себе йог.
В сердце печать
Неизбывной красы,
А в голове
Туман над Янцзы.
Плохоопознанный ZOOM, ZOOM, ZOOM (2005) начал проясняться только с помощью клипа С.Дебижева – это все человечество сейчас пребывает в фазе Шута, и по логике вещей, переход в новую фазу неизбежен. (без текста, зато с визуальным рядом)
Беспечный Русский Бродяга
Весь альбом «Беспечный русский бродяга» (2005) идет именно под Шутом. Практически каждая вещь касается этой темы, но в разной степени. Сама песня «Беспечный русский бродяга» – еще одна прекрасная иллюстрация Шута.
Хочется обратить особое внимание на проигрыш в середине и в конце этой песни – здесь, даже не смесь, а почти сплав из индийских, китайских, русских, акыно-шаманских мотивов и настроений.
Родом с берегов реки Волги.
Ел что попало и пил, что Бог пошлет,
Под песни соловья и иволги.
Я пил в Петербурге и пил в Москве,
Пил в Костроме и в Рязани,
Пил Лагавулин, пил Лафройг,
Закусывал травой и грибами.
Однажды в Вятке я был совсем худой,
Но ближе к Барнаулу стал резвый.
Худшее похмелье, что было у меня,
Когда я восемь суток был трезвый.
Я упал в Енисей, я выплыл из Невы,
Хотя, может быть, это была Припять,
Но я вышел элегантно сухой из воды,
И немедленно нашел, с кем здесь выпить.
Я один родился и один я умру,
Но чтобы в мире не заблудиться,
В каждом вагоне, что едет по земле
Работает одна проводница.
А так по жизни я анахорет -
Молитвенен и беззаботен.
В обычный день я спасаю двух-трех,
А в праведную ночь до трех сотен.
Я сидел и пил на Гластонбери Тор,
Сам не заметил, как надрался.
Помню, как меня искушал один бес,
Ясно дело – я не поддался.
А что наверху – то и внизу.
А душа – она как печная тяга.
Куда бы я ни шел, везде вокруг Эдем -
Ведь я беспечный русский бродяга.
Неизъяснимо и Аригато
«Неизъяснимо» и «Аригато» – еще две иллюстрации в многообразии проявлений Шута – эйфория начала освобождения в Аригато, и мудрое, тихо-радостное принятие фазы Шута в Неизъяснимо.
Неизъяснимо
Я даже не знаю
Я иду в огне
Но я не сгораю
Катишься по рельсам
Гасишься и гаснешь
И вдруг это сердце
Распахнуто настежь
И вагон, где ты был
Проносится мимо
И все неизъяснимо.
То, что происходит
Чудная картина -
Радуга над башней
Святого Валентина.
Все мои проблемы -
Раскрашенный воздух.
А все, что мне нужно
Сказано в звездах.
И мысли летят
Клочьями дыма…
И все неизъяснимо.
А поезд едет дальше,
И гудок гудит снова,
И все пассажиры
Вымазаны красным.
А я стою молча,
Я не знаю ни слова,
Но все, что было смутным
Становится ясным.
День еще не прожит,
Путь еще не начат.
Слова в этих книгах
Так мало что значат.
Я думал, я умный,
Ходил играл в прятки
Я больше не стараюсь,
Теперь все в порядке.
И огонь в глубине
Горит негасимо,
И все неизъяснимо…
Аригато
Голова чересчур тяжела для этих плечей
Набраться смелости, сказать себе “Стоп!”
Ты можешь аплодировать одной рукой
Вот так – хоп-хоп-хоп!
Аригато, мама-сан,
Никто, нигде и ничей
Весенний ветер,
Девяносто дней и девяносто ночей
Я хотел слышать музыку, и вот я здесь во плоти
Остановите электричку, мне нужно сойти
На полустанке, средь бескрайних полей
Забросить телефон за плечо
И сказать себе: “Хей-хей-хей!”
Я был запутанный в ветках, жил буксуя в слезах
Но линия горизонта в моих глазах
Благо династии, ай гори-полыхай
Я иду с деревянным клинком
Я скажу тебе: “Хай-хай-хай”
Аригато, мама-сан,
Никто, нигде и ничей
Весенний ветер,
Девяносто дней и девяносто ночей
Весенний ветер,
Сорок раз по девяносто дней и девяносто ночей
Альтернатива
«Альтернатива» заслуживает отдельного рассмотрения. Мягко-объяснительная протестная вещь – понимание того, что вписывание в социум противоречит собственной дивиантной природе, и попытки найти решения внутренних противоречий по этому поводу на дне стакана. Песня написана в довольно юном возрасте и здесь может проигрываться не только Шут, но и Повешенный.
Спасающий меня от ненужных ходов;
Некий переносной five o’clock,
Моя уверенность в том, что я не готов.
И когда я был начеку,
Сигнал был подан, и выстрел был дан.
И меня спасло только то,
Что я в тот момент был
Слегка пьян.
В моей альтернативе ни покрышки, ни дна;
Я правда стою, но непонятно на чем.
Все уже забыли, в чем наша вина,
А я до сих пор уверен, что мы ни при чем.
И нелепо делать вид, что я стою у руля,
Когда вокруг столько кармы – и инь, и янь;
И в самом деле, пусть все течет, как течет;
Ну а я - слегка пьян.
Мой друг критик сказал мне на днях,
Что мой словарный запас иссяк.
Ну что же, я попытаюсь спеть
О том же самом в несколько более сложных словах:
Я очень люблю тех, кто рядом со мной,
Но моя синхронность равна нулю.
Я радуюсь жизни, как идиот,
Вы все идете на работу, а я просто стою.
И что мне с того, что я не вписан в план,
И даже с того, что я не растаман?
Вы заняты спорами между собой,
Ну а я слегка пьян.
Стаканы
Опять-таки – с благодарностями Максу. Здесь, видимо, ключевой является фраза «без колебаний пропью линкор, но флот не опозорю»
Ну-ка мечи стаканы на стол;
Ну-ка мечи стаканы на стол
И прочую посуду.
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя;
Все говорят, что пить нельзя,
А я говорю, что буду.
Рано с утра, пока темно
Пока темно – пока темно
Рано с утра, пока темно
И мир еще в постели
Чтобы понять, куда идти
Чтобы понять, зачем идти
Без колебаний прими сто грамм
И ты достигнешь цели.
Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи стаканы на стол;
Ну-ка мечи стаканы на стол
И прочую посуду.
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя;
Все говорят, что пить нельзя,
А я говорю, что буду.
Я не хотел тянуть баржу,
Поэтому я хожу-брожу.
Если дойду до конца земли
Пойду бродить по морю.
Если сломается аппарат,
Стану пиратом и буду рад -
Без колебаний пропью линкор
Но флот не опозорю.
Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи стаканы на стол
И прочую посуду.
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя;
Все говорят, что пить нельзя,
А я говорю, что буду.
Иван и Данило
Фазу Шута, как естественное завершение цикла, переживает и государство, например. Для меня, на момент первого прослушивания «Иван и Данило» стало очевидно, что Тиглат Палисар, Орфей Пифагор и Сирень – это никто иные как Ельцин, Хасбулатов и Горячева – такой был период. Штука эта, конечно же архитепическая, и в другой исторический период, там были и будут другие фамилии. (моя признательность Максу Кузнецову за эту ассоциацию – человек вырос на этой песне)
вот идут Иван и Данило.
Мне скажут: “Как это мило”,
я скажу: “Иван и Данило”.
Иван и Данило;
вот идут Иван и Данило.
Мне скажут: “Как это было?”,
я скажу: “Иван и Данило”.
Мой лирический герой сидит в Михайловском саду,
Он курит папиросы у всех на виду,
Из кустов появляются Иван и Данило,
Он глядит на них глазами;
Он считал их персонажами собственных книг,
Он думает, не стал ли он жертвой интриг,
Он думает, не пил ли он чего-нибудь такого,
Дык, не пил, елы-палы, нет;
Вои идут Иван и Данило,
вот идут Иван и Данило.
Мне скажут: “Все это было”;
я скажу: “Иван и Данило”.
За ними белая кобыла,
Вот идут Иван и Данило.
На заборе сидит заяц в алюминиевых клешах,
Он сам себе начальник и сам падишах,
Он поставил им мат и он поставил им шах,
И он глядит на них глазами;
В исполкоме мне скажут; “Это чушь и это бред!”,
Но я видел исполкомы, которых здесь нет,
Который сам себе сельпо и сам центральный комитет,
А он глядит на них глазами;
Туда идут Иван и Данило;
туда идут Иван и Данило.
Меняя шило на мыло,
вот идут Иван и Данило.
Иван и Данило;
вот идут Иван и Данило.
За ними белая кобыла,
Вот идут Иван и Данило.
Вот идет Тиглат Палисар,
вот идет Тиглат Палисар,
Раньше был начальник,
а теперь стал ЦарЪ;
Тиглат Палисар.
Вслед идет Орфей Пифагор,
вслед идет Орфей Пифагор;
Безо всякой визы из-за леса из-за гор,
Вот идет Орфей Пифагор.
Вслед идет Сирень да не та,
вслед идет Сирень да не та.
Эй, лихие люди, отворяйте ворота,
Вот идет Сирень да не та.
А вслед идут Иван и Данило;
вот идут Иван и Данило.
За ними белая кобыла;
вот идут Иван и Данило…
Все размышлизмы не следует считать окончательным и безоговорочным мнением автора. БГ нельзя понять формальной логикой – можно только постигать, и никогда не быть уверенным в том, что процесс идет в правильном направлении. Но цель – ничто, а путь – все.
